Когда Америка вступила в первую мировую войну, Форестол (Forrestal), которому тогла было 25 лет, поступил на службу во флот. Потом он перешел в авиацию и был послан в Канаду, чтобы пройти обучение в Королевском авиационном корпусе. После прохождения учебы он возвратился в США, где был направлен в офис военно-морских операций в Вашингтон.
В июне 1940, когда уже шла вторая мировая война, но Америка оставалась нейтральной, Форестол, после двадцати лет работы на Уолл Стрит, уходит из фирмы "Диллон, Рид и компания" (Dillon Read and Co.), где он был президентом, и становится членом администрации "Нового курса" Рузвельта.
Когда в 1944 г. умер министр военно-морского сил Уильям Франклин Кнокс (William Franklin Knox), выбор Форестола в качестве приемника был вполне естественным, и он стал главным руководителем массивной военно-морской деятельности США во время второй мировой войны.
26-го июля 1947 г. президент Трумэн предложил Форрестолу занять пост первого министра обороны. Это было за пять недель до того, как специальный комитет Генеральной Ассамблеи выступил с основными рекомендациями по разделу Палестины.
Важность Джеймса Винсента Форрестола можно суммировать двумя короткими утверждениями. Он был в администрации Трумэна человеком с исполнительной властью, который имел смелость утверждать, что в лучших интересах Америки и свободного мира нельзя позволить сионизму определять американскую политику на Ближнем Востоке
Если и был человек, который лучше всех прочих мог с наибольшей вероятностью преуспеть в отделении Палестинской проблемы от американской внутренней политики, то этим человеком был Форрестол.
Как выдающийся и очень успешный банкир он понимал, что для финансирования плана Маршалла по восстановлению опустошенной войной Западной США нужны будут средства, и что в вопросе укрепления капитализма в Западной Европе и Великобритании непрерывный и возрастающий поток арабской нефти по самой дешевой цене, какая только возможна, был самым критическим фактором, и именно нефть была главным интересом Форрестола в качестве министра обороны в вопросе о том, как палестинская проблема должна быть решена администрацией, в которой он работал.
Форрестол расценивал создание еврейского государства перед лицом арабской и более широкой мусульманской оппозиции как угрозу американским национальным интересам и, если рассматривать более широко, способности Америки выполнять ее мировые обязательства.
Стратегические взгляды Форрестола разделял Маршалл, другой выдающийся американец того времени с неоспоримой честностью, что было тем более поразительно в свете того, что, когда наступил критический момент, президент Трумэн предпочел уступить евреям, последствия чего все еще ощущаются.
На заседании кабинета 7-го ноября, за три недели до голосования в Генеральной Ассамблее на плану раздела, Маршалл представил обзор международной ситуации, представленный государственным департаментом. После заседания кабинета Форрестол записал следующее: "Я повторил мое предложение, высказанное неоднократно и раньше, что необходимо предпринять серьезные попытки, чтобы приподнять палестинскую проблему над пристрастной американской политикой. Никакой группе в этой стране нельзя позволить влиять на нашу политику до такой степени, когда это может подвергнуть опасности нашу национальную безопасность".
За день до этого у него была неудовлетворительная встреча с сенатором Макгрэгом (Mcgragh), национальным председателем Демократической партии, и хотя Форрестол был угнетен его первоначальным ответом, он, однако, обедал вместе с ним три дня спустя. Форрестол представил секретный документ о Палестине, подготовленной ЦРУ, и он зачитал его частично сенатору. Но у Макгрэга была своя тайна, которую он раскрыл: факт, что существенная часть вкладов в Национальный комитет Демократической партии была из еврейских источников. Многие из вкладов были сделаны с явным намерением жертвователей иметь возможность выразить их взгляды, которые будут всерьез учтены при решении таких проблем, как существующий Палестинский вопрос. В дополнении к этому, у евреев было чувство, что Соединенные Штаты не делают того, что они должны, чтобы завоевать голоса в Генеральной Ассамблее в пользу раздела Палестины. Сверх этого евреи ожидали, что Соединенные Штаты приложат все усилия для осуществления решения о разделе, когда оно будет утверждено ООН, даже с применением силы в случае необходимости.
Форрестол стоял на своем и подчеркивал, что эта проблема косается не только арабов Ближнего Востока, но также может вовлечь весь мусульманский мир.
Позже в своем дневнике Форрестол записал: "У меня был обед с Б. М. Баручем (B. M. Baruch)".
Бернард Мэннес Баруч представлял реальную власть, экономическую, политическую и военную. В краткой, но полной мук заметке в дневнике Форрестола говорится: "Он советовал мне не проявлять активности в данном вопросе. То, что обо мне уже знали и считали, что оппозиция политике Организации Объединенных Наций по Палестине не в моих собственных интересах. Он сказал, что Демократическая партия могла только проиграть, пытаясь полностью изменить политику нашего правительства".
Барач знал, конечно, что его утверждение было ложным. Раздел не был политикой ООН. Только евреи утверждали, что раздел был уже политикой ООН. Это было, как указывал Форрестол, только рекомендацией Генеральной Ассамблеи, подготовленной на основе обмана.
Истина в том, что Форрестол подвергся максимально возможному давлению всеми цивилизованными средствами.
Самой большой и трагической иронией в истории арабско-израильского конфликта было то, что в тот же самый день, 3-го февраля 1948 г., Форрестол получил сообщение, что Республиканская партия готова вести переговоры с Демократической партией о снятии палестинской проблемы с американской политики.
Однако, в течение нескольких дней перспектива переговоров о том, чтобы снять Палестинскую проблему с повестки дня американской внутренней политики, была уничтожена.
Роль Баруча была критической. Он говорил (предупреждал?) Форрестола, что не в его собственных интересах было продолжать заниматься вопросом снятия проблемы Палестины с американской внутренней политики. Под этим он, возможно, подразумевал: (1), что у евреев было достаточно влияния в конгрессе, чтобы лишить его законодательной и финансовой поддержки, в которой он нуждался для успеха нового министерства обороны или (2), что евреи имели достаточное влияние на Демократическую партию, чтобы удалить Форрестола из офиса.
Основная идея совета Баруча Форрестолу не могла быть выражена более ясно. Нужно отдать преимуществу перспективам выборов Демократической партии, что означает, необходимость отказаться от кампании по снятию проблемы Палестины с американской внутренней политики.
Из этого следовало, что, если бы Форрестол мог бы быть нейтрализован, то кампания, чтобы снять проблему Палестинскую проблему с американской внутренней политики, была бы прекращена.
Форрестол послал Маршаллу запись его беседы с Винтропом Олдричом (Winthrop Aldrich), президентом "Чейз Нейшэнл Бэнк" (Chase National Bank) в Нью-Йорке, о возможности переговоров с Республиканской партией, чтобы снять Палестинскую проблему с американской политики. Сделав это, Форрестол составил меморандум для президента Трумэна. В опубликованной отредактированной версии "Дневников Форрестала" не раскрывается того, что говорилось в этом конкретном меморандуме Форрестала, и, оказывается, он никогда не был передан президенту.
Сенсационные события три недели спустя уничтожили всякое сомнение Форрестола в том, что некоторые в Демократической партии не остановятся ни перед чем, чтобы предупредить потерю еврейских фондов и голосов в предвыборной кампании.
Утром 26-го марта Маршалл позвал Форрестола и сообщил тревожную новость, что Демократическая партия должна будет выставить генерала Эйзенхауэра в качестве своего кандидата.
Эйзенхауэр происходил из бедной еврейской семьи и не имел, по большей части, академических успехов, пока он не поступил в военное училище Соединенных Штатов в Вест Пойнте. Когда Америка вступила в войну, он был только полковником. Но к тому времени, когда 7-го мая 1945 г. Германия капитулировала, он был пяти-звездным генералом, выдвинутым в обход 30-ти более опытных офицеров.
Своим быстрым продвижением он обязан тому, что Маршалл и Баруч заметили его способности.
Когда Эйзенхауэр позволил себя уговорить баллотироваться на пост президента в 1952 г., он был выдвинут от республиканцев, а не от демократов.
Не трудно предположить, что Эйзенхауэр был встревожен соучастием Демократической партии в ликвидации Форрестола.
Запись в дневнике Форрестола от 31-е декабря, спустя неделю после нарушения Израилем соглашения о прекращении огня и начале его наступление с целью уничтожения египетской армии в Негеве (Negev), говорит, что он узнал о неожиданном запросе государственным департаментом 6000 американских солдат для использования в качестве "силы охраны" в Иерусалиме, очевидно, для того, чтобы обеспечить помощь в выполнении плана мирного урегулирования Бернадотта (Bernadotte). С некоторой горечью Форрестол заметил, что это еще один пример разобщенности в выработке тактики.
Он также повторил свое мнение, которого он уже давно придерживался, что Палестинская политика Америки была разработана в "грязных политических целях". Он, в заключение, сказал, что надеется, что когда-нибудь будет в состоянии ясно дать понять его позицию в отношении этой проблеме. Подразумевается, что, если бы Форрестол остался в живых, он написал бы с позиции хорошо осведомленного человека книгу о коррупции во внешней политике Америки, и необходимости ее устранить, чтобы те, кто отвечает за защиту американских интересов и безопасность, могли исполнять свои обязанности в полной мере их профессиональных способностей.
Форрестол подал в отставку 28-го марта 1949 г. В 1949 г. были слухи, что у него умственное расстройство. Сам Форрестол утверждал, что за ним следили и его разговоры прослушивали израильские агенты безопасности. Позже стало известно, что еврейские агенты боялись, что Америка заключит тайное соглашение с арабскими агентами, они следили и за другим правительственным чиновником с взглядами относительно Израиля, сходными с мнением Форрестола.
Он также стал жертвой кампании клеветы, возглавляемой комментатором Дрю Пирсоном (Drew Pearson). Целью кампании была попытка представить, что у него была паранойя, хотя паранойя никогда не упоминалась в официальных оценках его состояния.
Он был доставлен в военно-морской госпиталь в Бетесба (Bethesba) спустя пять дней после своей отставки. У него, как было официально объявлено, было физическое и нервное истощение. Форрестол, казалось, находился на пути к выздоровлению, когда рано утром 22-го мая его тело было найдено на крыше третьего этажа под окнами кухни 16-го этажа, которая находилась напротив его комнаты.
Коронер округа объявил это самоубийством в течение нескольких часов после смерти. Официальная Военно-морская комиссия, которая закончила слушания 31-го мая, не опубликовывала краткое резюме со своими выводами до 12-го октября. В сообщении только говорилось, что Форрестол умер в результате падения из окна. Ничего не говорилось о том, что могло вызвать это падение, и при этом не было никакого упоминания о поясе купального халата, который был завязан вокруг его шеи. Были сообщения о паранойи и о принудительном содержании в госпитале, так же как о подозрениях относительно обстоятельств его смерти, которые служили почвой для разнообразных теорий заговора.
Дополнительные сомнения были вызваны в 2004 г. публикацией военно-морских расследований. Среди несоответствий между отчетом и мнениями, приведенными в главных биографиях Форрестола, было то, что битое стекло было найдено на кровати Форрестола.
Одна из медсестер, в 1975 г., когда она умирала от рака, сообщила журналисту, что в день самоубийства, когда она работала в больнице, она видела, что двое мужчин вошли в его комнату. Последовала оживленная беседа, а после этого наступила тишина. Эти двое мужчин уехали, и спустя несколько минут нашли его тело после того, как он, по-видимому, выпрыгнул из окна.
Выпрыгнул, или его толкнули?